История галстука: от Древнего Рима до наших дней

Галстук не относится к обязательным элементам мужского гардероба, но способен стать выразительным штрихом, придающим облику утончённость и шарм. С его помощью образ обретает завершённость, становится более стильным и притягательным. У этого аксессуара богатая история, хотя привычный нам вид он обрёл лишь примерно столетие назад. В статье мы проследим эволюцию галстука от его далёких предшественников до современной классики.

Первые галстуки

Точная дата рождения галстука теряется в дымке веков — назвать её едва ли возможно. По словам Майкла Антона, знатока классического гардероба, истоки этого аксессуара окутаны тайной, хотя исследователи выдвигают немало гипотез: некоторые из них ведут нить повествования аж к эпохе Древнего Рима. Схожую мысль развивает и Бернхард Ретцель в книге «Джентльмен». Он ссылается на колонну Траяна как на едва ли не самое раннее указание на прародителя галстука. При этом эксперт подчёркивает, что шейный платок римских легионеров начала II века — лишь отдалённый прообраз современного аксессуара. Это был простой отрез ткани, небрежно обёрнутый вокруг горла.

Колонна Траяна, возведённая в 113 году, словно хранит намёк на эту деталь воинского облачения. А латинское название таких платков «focale» до сих пор напоминает о скромных истоках изысканного предмета гардероба. Хотя шейные платки, запечатлённые на колонне, лишь отдалённо напоминают современный галстук, их нередко считают его прообразом. Ведь, по предположению британского журналиста и писателя Джоша Симса, они могли стать первым мужским украшением, которое завязывали у шеи.

Однако история галстука знает и более ранние примеры. Джош Симс упоминает шёлковые полотна, украшавшие шеи воинов терракотовой армии императора Цинь Шихуанди (258–210 гг. до н.э.). Правда, в том случае ткань скорее подчёркивала статус владельца, нежели служила обыденным элементом наряда. Свен Рафаэль Шнейдер, основатель Gentleman’s Gazette, предлагает взглянуть на вопрос иначе. По его версии, такие шарфы выполняли практическую функцию, защищая от холода и смягчая соприкосновение кожи с доспехами. Примечательно, что в терракотовой армии убранство различалось: шарфы офицеров выделялись на фоне более скромных аксессуаров рядовых солдат.

К привычному нам галстуку гораздо ближе оказался шейный платок, который вошёл в обиход европейских мужчин в XVII веке. По распространённой версии, которую приводит Майкл Антон, истоки аксессуара стоит искать в облике хорватских солдат того времени. Считается, что французское слово cravate (галстук) — это видоизменённое croate/croat/hrvat («хорват»). Джош Симс дополняет эту картину. В годы Тридцатилетней войны (1618–1648) хорватские наёмники во французской армии носили широкие шарфы‑галстуки, вероятно, как знак боевого братства. Элегантную деталь вскоре заметил король Людовик XIV: по сведениям эксперта Алана Флассера, монарх познакомился с этими платками из яркого цветного шёлка в 1660 году, когда хорватский полк прибыл в Париж на торжества по случаю победы над Турцией. Так скромный элемент воинского облачения шагнул в светские салоны и положил начало новой модной традиции.

Свен Рафаэль Шнейдер подчёркивает, что невозможно с уверенностью назвать первых западных европейцев, взявших в обиход шейные платки: первенство могли бы оспорить и французы, и немцы. Причина кроется в особенностях Тридцатилетней войны. Отряды, именовавшиеся хорватскими, сражались под разными знамёнами, причём термин «хорваты» тогда охватывал не только собственно хорватов, но и, к примеру, боснийцев. Так или иначе, к середине XVII века шейный платок прочно вошёл в гардероб европейской знати как изысканный аксессуар — об этом красноречиво свидетельствуют полотна живописцев той эпохи. Сохранились и изображения хорватов в подобных платках, однако все они относятся к XVII столетию: достоверных свидетельств более раннего распространения этого элемента одежды нет.

Примечательно, что мода на шейные платки охватила не только континентальную Европу, но и Англию. Как отмечает Бернхард Ретцель, роскошь тех лет поражала воображение. Кружевной галстук, который носил английский король Карл II в 1660 году, стоил 20 фунтов 12 шиллингов — сумма колоссальная, ведь в ту пору пара фунтов считалась солидным годовым жалованьем. Даже самый дорогой современный галстук ручной работы меркнет перед такой ценностью.

По свидетельству Алана Флассера, среди британских джентльменов шейный платок со временем превратился в непременный атрибут образа, а особую ценность приобретали экземпляры с утончённым, замысловатым декором. Нередко такие изделия украшали кружевами — изысканными, воздушными. Часть из них создавали искусные мастера Фландрии и Венеции. Искусство завязывания тоже обретало всё большую сложность: как отмечает эксперт, за годы практики появилось почти сто различных узлов и каждый был со своей эстетикой и техникой исполнения.

Шейные аксессуары XVIII века

В XVIII веке на смену лёгким шейным платкам пришли стоки (stocks) — строгие, жёсткие аксессуары, плотно охватывавшие шею. Их изготавливали из разных материалов: порой из прочной кожи, призванной оберегать солдат в бою от ударов сабель и штыков. Нередко в виде структурированных моделей с каркасом из конского волоса, китового уса, а изредка даже из дерева. Эти жёсткие основы деликатно скрывали под слоями льна, хлопка или шёлка, а отдельные тканевые варианты дополнительно крахмалили, чтобы придать им нужную форму.

Сток не просто украшал наряд, а диктовал осанку. Плотно обхватив шею, он едва позволял опустить голову, а некоторые модели и вовсе закрывали шею целиком, слегка упираясь в подбородок. Декоративные штрихи в виде аккуратных бантов и изящных оборок придавали строгому аксессуару нотку утончённости, а сдержанная палитра преимущественно в белом и чёрном цветах подчёркивала его лаконичность. Стоки сохраняли популярность в первой половине XIX века, но к его концу превратились в редкий, почти экзотический элемент гардероба, уступив место более свободным формам. Сегодня эти аксессуары можно встретить разве что в экипировке некоторых наездников как тихий отголосок ушедшей эпохи.

В Америке XVIII века в обиходе были шейные платки, именовавшиеся bandana, — это название дошло и до наших дней. Бандану оборачивали вокруг шеи один или несколько раз, а затем завязывали, формируя аккуратный бант. Бернхард Ретцель связывает популяризацию банданы с боксёром Джеймсом Белчером, однако здесь кроется неточность: Белчер был британцем, а не американцем.

Как поясняет Алан Флассер, вплоть до Гражданской войны, то есть до 1860‑х годов, Америка в основном полагалась на импорт шейных платков и галстуков: собственное производство оставалось скромным. При этом отдельные образцы американских бандан XVIII столетия отличались яркой, пёстрой расцветкой, привнося в сдержанный мужской гардероб нотку живости.

Эволюция шейных платков

В XIX веке шейный платок постепенно обретал черты привычного нам галстука, шаг за шагом трансформируясь в тот самый аксессуар, без которого сегодня немыслим парадный образ. По словам Майкла Антона, современный галстук — прямой наследник накрахмаленного белого шейного платка, вошедшего в моду благодаря аристократу Джорджу Браммеллу в начале столетия. С той поры фраза «быть при параде» прочно связалась с обязательным присутствием галстука в ансамбле. Платки Браммелла, выполненные из льна, составляли внушительный гардероб: у джентльмена их насчитывалось великое множество. Он относился к завязыванию узла с почти ритуальной тщательностью, а порой на поиски идеальной формы уходили часы. Как отмечает Бернхард Ретцель, если результат не удовлетворял взыскательного денди, Браммелл без колебаний откладывал платок и брался за свежий, повторяя процедуру до тех пор, пока узел не отвечал его строгим представлениям о совершенстве. При всей изысканности льняных платков Браммелла и его приверженцев они всё же существенно отличались от привычных нам галстуков.

В начале XIX века длинных классических галстуков ещё не существовало. Они появились лишь во второй половине столетия и поначалу воспринимались как атрибут закрытых сообществ, школ и клубов. Как рассказывает Бернхард Ретцель, поворотным моментом стал 1880 год, когда учащиеся Эксетеровского колледжа в Оксфорде сняли ленты со своих соломенных шляп и повязали их вокруг шеи простым узлом — так родился первый клубный галстук. В том же году молодые люди заказали у портного галстуки в соответствующих расцветках, положив начало новой моде. Её с воодушевлением подхватили другие английские клубы, школы и колледжи, превратив аксессуар в знак принадлежности к определённому кругу. Судя по сохранившимся фотографиям, к 1880‑м годам более‑менее привычные длинные галстуки начали входить в обиход и в США.

По замечанию Тима Ганна, американского телеведущего и знатока моды, термин necktie, именно так в английском языке стали называть классический галстук, вошёл в обиход примерно в 1830 году. При этом слово cravat ещё некоторое время сохраняло свои позиции, неспешно уступая место новому обозначению. В ту же эпоху аксессуары, близкие по форме к галстуку, начали появляться и в женском гардеробе. Их включали в костюмы для верховой езды, придавая ансамблю строгую элегантность. А в середине XIX века галстук обрёл и иное, почти символическое значение: с его помощью мужчины порой обозначали свою политическую позицию. Так, по словам Ганна, либералы отдавали предпочтение чёрному кравату, тогда как консерваторы выбирали белый. И в этой цветовой палитре читался не просто стиль, а тихий манифест убеждений.

Отдельного внимания заслуживают галстуки‑бабочки. Ещё в XVIII веке носили шейные платки, завязанные подобным образом, однако их облик имел мало общего с современными моделями. Лишь к 1860‑м годам силуэт бабочки заметно приблизился к привычному нам виду. Яркий пример той эпохи — фотография Авраама Линкольна 1863 года. Его бабочка смотрится на удивление актуально, словно перекидывая мостик сквозь время. Во второй половине XIX века палитра оставалась сдержанной: в ходу были преимущественно чёрные и белые варианты.

К концу столетия мода заметно оживилась, а в Великобритании набрали популярность цветные галстуки. Об этом свидетельствует выпуск журнала Tailor & Cutter за 1895 год: в нём шарфы, бабочки и длинные галстуки называли спасением от однообразия мужского гардероба. Авторы отмечали, что ассортимент моделей неуклонно растёт, а сами аксессуары становятся всё выразительнее и колоритнее, привнося в строгий костюм краски и индивидуальность.

В 1870‑х годах в мужском гардеробе появился ещё один примечательный аксессуар — аскот (ascot). Это был галстук особого кроя с широкими, симметричными концами, придававшими облику благородство. Сегодня такие модели встречаются крайне редко, став скорее отголоском ушедшей эпохи. Своё имя аксессуар получил от знаменитых Королевских скачек Royal Ascot. На этом английском ипподроме аскоты долгое время считались едва ли не обязательным штрихом к наряду. Их надевали и по другим торжественным поводам, например, на формальные обеды. Изготавливали аскоты из разных тканей: сдержанных однотонных или из нарядного шёлка с узором фуляр, добавлявшим образу изысканности.

Аскот прочно удерживал позиции в арсенале формальной дневной одежды вплоть до Первой мировой войны. После этого его популярность стала постепенно угасать, уступая место более лаконичным и практичным решениям. Порой ширина галстука была настолько внушительной, что он почти полностью скрывал видимую часть рубашки, оставляя на виду лишь воротник.

Истоки английского галстучного ремесла тесно связаны с городом Маклсфилд на северо‑западе Англии, неподалёку от шотландских рубежей. Именно там в прежние времена ткали шёлковые полотна для первых английских галстуков. При этом сырьё, шёлк‑сырец, уже тогда прибывало издалека: из Индии и Китая, сплетая в одном изделии нити разных культур. Сегодня традиции ручного ткачества в Англии ещё живы, но масштабы производства заметно сократились. Большая часть галстуков, выпускаемых английскими брендами, создаётся из тканей, сотканных за пределами страны, в том числе в Китае и Италии. Так вековая история галстуков обретает новые географические контуры, сохраняя при этом отголоски былого мастерства.

Современные галстуки

В начале XX века некоторые галстуки уже угадывались в очертаниях современных моделей, но подлинный переворот в их производстве случился в 1923 году. Его автором стал американец Джесс Лэнгсдорф, запатентовавший революционный способ кроя по косой. До этого момента ткань для галстуков раскраивали по долевой, то есть параллельно кромке, но Лэнгсдорф открыл иное решение. Если резать материал наискосок, аксессуар дольше служит, изящнее ложится и лучше держит форму. Не менее удачным оказалось и его предложение шить галстук из трёх отрезков шёлка. Практика подтвердила разумность такого подхода.

Важным этапом эволюции стал и отказ от старых конструкций в пользу более продуманных решений. Ещё в начале столетия в классические длинные галстуки начали добавлять прокладку, а в 1920‑х годах освоили особый метод её соединения с основной тканью — шов slip stitch. Любопытно, что эта техника тоже зафиксирована в патенте Лэнгсдорфа, став частью его вклада в ремесло. До XX века мастера отдавали предпочтение конструкции типа 7‑fold (семь сложений): она обходилась без прокладки, зато требовала большого количества шёлка. Новая технология позволила заметно сократить расход материала и снизить себестоимость изделий. Сегодня галстуки 7‑fold ещё встречаются в ассортименте отдельных производителей, но их доля на рынке стала почти символической — скорее данью традиции, чем массовым выбором.

По наблюдению Свена Рафаэля Шнейдера, в первой половине XX века галстуки‑бабочки постепенно теряли былую популярность. Их золотой век пришёлся на вторую половину столетия предшествующего. Тем не менее аксессуар не исчез из обихода: в начале XX века разнообразие моделей даже превосходило сегодняшнее. Менялся и их размер: в 1950‑х годах бабочки отличались сдержанной компактностью, а пик размаха пришёлся на конец 1960‑х — начало 1970‑х, когда они обрели особенно внушительные очертания. Интересный штрих к истории галстука добавляет образ молодого Уинстона Черчилля. На снимке 1900 года он запечатлён в галстуке‑бабочке — в нём читается стиль эпохи, где этот аксессуар ещё оставался знаком элегантной непринуждённости.

Долгое время и бабочки, и классические длинные галстуки создавали исключительно из натуральных материалов. Безусловным фаворитом был чистый шёлк, хотя отдельные образцы шейных платков шили и из льна. Перелом наступил в 1930–1940‑х годах, когда в производство начали проникать синтетические ткани. С тех пор часть галстуков стали изготавливать из них, однако в кругу ценителей такие модели никогда не пользовались уважением. Не снискали признания и редкие сегодня экземпляры из смеси полиэстера с натуральным шёлком. В иерархии текстильных решений им отводят далеко не первое место.

Интересно проследить, как менялись пропорции галстука, его длина и ширина. Как подмечает Джош Симс, до 1940‑х годов галстуки носили сравнительно короткими. Такая длина была продиктована модой той эпохи: в обиходе оставались жилеты, а брюки отличались высокой талией, в этом ансамбле излишне длинный галстук выглядел бы негармонично. Во второй половине XX века вкусы сместились и в моду вошли более вытянутые модели. Ширина аксессуара и вовсе жила по законам капризной моды, то сужаясь до скромных четырёх сантиметров, то распускаясь до внушительных тринадцати. Особенно выразительным стал тренд на широкие галстуки: во второй половине 1940‑х, а затем в период с конца 1960‑х по начало 1970‑х в ходу были так называемые «селёдки». При этом производство галстуков классической ширины (около восьми сантиметров) не прекращалось даже на пике увлечения экстравагантными формами. Универсальный вариант оставался тихой гаванью для тех, кто ценил сдержанную элегантность.

Не менее интересна история орнаментов. Ещё до Второй мировой войны полосатые галстуки завоевали широкую популярность в Британии, США и ряде других стран, но смысл узора в разных культурах складывался по‑разному. В Великобритании полоски нередко несли особый код: они могли указывать на принадлежность к определённому воинскому подразделению, учебному заведению или клубу, и эта традиция сохраняется поныне. В Америке же полосатый галстук не нёс подобной символики. Более того, здесь утвердился свой канон: на классических моделях, которые в начале XX века популяризировала компания Brooks Brothers, полосы ниспадают от правого плеча, а не от левого, как в Британии. Особый шарм приобрела эта деталь в среде студентов Лиги Плюща: галстуки в полоску из шёлкового репса стали едва ли не визитной карточкой их сдержанного стиля, но отчётливо маркирующего свою среду.

После Второй мировой войны в моде царило противоречие: наряду со сдержанными моделями немалым спросом пользовались и предельно яркие, броские галстуки. Словно общество стремилось компенсировать годы ограничений всплеском цвета. Однако уже в 1950‑е годы палитра заметно приглушилась: дизайн стал в среднем более нейтральным, а ширина аксессуаров уменьшилась. При этом галстук по‑прежнему оставался привычной деталью мужского гардероба, так как его носили очень многие.

1960‑е годы принесли новую волну экспрессии — эпоху так называемой «павлиньей революции». В моду вернулись эффектные решения, в том числе галстуки с мотивами поп‑арта, дерзкие и насыщенные по колориту. И всё же, как отмечает Алан Флассер, их общая популярность ощутимо пошла на спад. Причиной тому стала растущая тяга к неформальному стилю и отказ от строгих канонов в повседневной одежде.

Любопытный поворот случился в середине 1970‑х годов, когда продажи галстуков вновь стали набирать обороты. А в 1980‑х, по предположению того же Флассера, они достигли прежних, а то и рекордно высоких показателей. В ту пору наибольшей востребованностью пользовались модели средней ширины — около восьми сантиметров. Широкие галстуки к тому моменту утратили актуальность, зато на сцену вышли предельно узкие варианты. Порой их ширина в самом широком месте едва достигала четырёх сантиметров, подчёркивая лаконичный, почти графичный силуэт.

Сегодня ассортимент по‑прежнему разнообразен: в магазинах можно отыскать и довольно широкие галстуки. Однако безусловным фаворитом, судя по всему, остаётся золотая середина в виде моделей шириной примерно 7–8 сантиметров. Они удачно балансируют между традицией и современностью, сохраняя элегантность без излишней вычурности. Галстуки по‑прежнему выпускают и продают внушительными тиражами, и ставить на них крест явно преждевременно. Вместе с тем отрицать снижение их популярности за последние десятилетия невозможно: образ мужчины в галстуке встречается куда реже, чем прежде.

И всё же едва ли этот аксессуар в обозримом будущем превратится в редкую диковину. Он прочно держится в профессиональных средах, его по‑прежнему выбирают политики, адвокаты, банкиры. К ним присоединяются и увлечённые ценители стиля: это вовсе не обязательно эксцентричные натуры, зачастую это люди, для которых галстук остаётся знаком собранности и уважения к этикету. Так что перспективы галстука нельзя назвать безоблачными, но и безнадёжными они не выглядят. Аксессуар занял свою нишу и, похоже, намерен в ней оставаться.